Компьютерный мозг. Истории из жизни

Компьютерный мозг - Часть 8Ствол мозга он повредил в 16 лет в автомобильной аварии. Теперь ему исполнилось 26, и все ю лет он оставался полностью парализованным.

Мы, человеческие существа, улавливаем разницу между жизнью и смертью благодаря десяткам тончайших подсказок, которые инстинктивно посылают нам варьирующие скорость движений мускулы. Мы видим, как меняется наклон головы, как подрагивают веки, как сменяют друг друга оттенки кожи. Я заметил, что Эрик чувствовал смущение. Его глаза были за­крыты, будто во сне, а лицо, покрытое легкой испариной, остава­лось бледным. Казалось, он не сидел в своем инвалидном кресле, а как бы служил дополнением к нему. Его ноги свободно свиса­ли, а шнурки туфель были завязаны так небрежно, как бывает, когда у помощника не хватает сил на то последнее движение, посредством которого все и приводится в порядок. Руки Эрика покоились на животе безо всякого напряжения, однако пальцы были собраны в кулаки. Его отец толкал коляску вперед. За ним следовала женщина лет 50. На их лицах лежала печать непрехо­дящего и ставшего привычным страдания.

Женщина подсоединила флакон капельницы к концу трубки, скрывавшейся под одеждой на животе Эрика. Эта процедура, сказала она, должна повысить алертность его реакций. Парня привозили сюда три раза в неделю, чтобы с ним поработал док­тор Кеннеди. Поэтому все здесь — люди, голоса, стены — несом­ненно, были хорошо знакомы ему.

За исключением ответов на вопросы в виде «да» и «нет», Эрик не мог больше ничего. Он был полностью отрезан от окружаю­щего мира. Энцефалография была не в состоянии ничем помочь, потому что он не мог в должной мере управлять движением глаз и плохо видел экран. Доски-алфавиты также были бесполезны, поскольку в 2004 году он переболел пневмонией, после чего от его речи осталось только невнятное бормотание.

У Эрика, как и у меня, в голову были вживленны электроды. Его родители попросили меня объяснить ему, как работают мои кохлеарные импланты. Чтобы не лишать его последней надеж­ды, я согласился. Однако сразу же почувствовал себя без вины виноватым, поскольку я был здоров, мог пользоваться телефо­ном, а также был способен встать с места и выйти наружу, ког­да все закончится. Но выйти из игры я все же не мог. Его отец сел рядом с Эриком — на случай, если мне понадобится помощь. Я снял с себя правый процессор и поместил его таким образом, чтобы он, как я надеялся, попадал в поле зрения парня. Закончив объяснять все тонкости работы, я спросил, все ли было понятно. Его взгляд немедленно устремился вверх, безошибочно сооб­щив: «Да, я все понял!» Несомненно, Эрик участвовал в разгово­ре, обращая внимание на все, сказанное собеседником.

Ибо единственное, что оставалось ему в его положении, — воз­можность обойтись без своего тела и подключиться к собственно­му мозгу иным способом. В декабре 2004 года в ту область мозга Эрика, которая, как показало fMRI, в процессе речи контроли­ровала движения подбородка, губ и языка, хирургическим пу­тем было внедрено особое устройство, названное нейротрофи-ческим электродом (neurotrophic electrode). Оно представляло собой три тонких золотых электрода, заключенных в стекловид­ную оболочку. Верхняя его часть была перфорирована таким об­разом, чтобы аксоны и дендриты близлежащих нейронов могли проникнуть в него и добраться до самих электродов. Оказавшись внутри устройства, окончания аксонов и нейронов становились электрически изолированными от остального мозга, благодаря чему теперь можно было легко улавливать идущие по ним нерв­ные импульсы.